Врет, как очевидец: не верь глазам своим

48
Shutterstock
Почему наш мозг нас обманывает и можно ли с этим что-то сделать

Фразу, вынесенную в заголовок, приписывают то историкам, то следователям: то, что человек помнит, очень часто отличается от того, что он видел, слышал или пробовал на вкус. Причем никакого злого умысла – все (или почти все) обусловлено несовершенством имеющегося у нас «софта» и «харда».

Начнем с самого очевидного. Изображение трехмерного мира проецируется на двумерную изогнутую поверхность нашей сетчатки. И только с опытом, сопоставляя увиденное и ощупанное, мы учимся понимать, что именно означают спроецированные картинки. На этом строятся многие оптические иллюзии.

google

Левая картинка почти ни о чем. Но достаточно чуть-чуть повернуть кружки… и зрителю уже видится трехмерный куб (правая картинка). Причем непонятно, какой его угол ближе к нам – А или В.

Так работают не только оптические иллюзии, но и камуфляж. Мозгу подсовывают пятна, которые сбивают настройки программы и не дают сформировать правильную цельную картину.

Своими глазами?

Мало этих противоречий между 2D и 3D, так еще и наш 2D-датчик несовершенен. В центре нашей сетчатки имеется слепое пятно, нечувствительное к свету: оттуда выходит зрительный нерв, и в этой области нет ни колбочек, ни палочек. Но мы не видим «дырки» в реальности, так как мозг достраивает путем вычислений «недостающие пиксели».

И наоборот, часть изображения, полученного от сенсоров, мозг удаляет

Именно поэтому нам не мешает смотреть собственный нос. И поэтому же мы можем рассмотреть соседа, стоящего за забором-штакетником, или зверя за не слишком густым кустом: ни планки, ни листья не мешают формированию целостного образа, хотя могут перекрывать около 40% реальной картины (подробнее см. прекрасную книгу Марка Чангизи «Революция в зрении»).

Из наших предков выжили лишь те, кто умели достраивать картинку и принимать решения на основании обрывочной, неполной информации. Увидел в кустах полосатую веревку – вообразил тигра целиком – дал деру. Лучше лишний раз пробежаться, чем раздумывать «А может, это просто лиана необычной расцветки?» и в итоге угодить в пасть хищнику.

google
google

Естественно, система иногда выдает ошибки. И не всегда безобидные. В СМИ регулярно проскакивают сообщения о том, как, например, в США полицейские расстреляли мужчину (чаще – чернокожего), потому что увидели у него в руках пистолет. Потом оказывается, что там был всего лишь кошелек или смартфон. Почему же блюстители порядка регулярно ошибаются? Потому что их мозг заранее настроен на поиск угрозы, на него наложен «фильтр восприятия».

Подобные фильтры можно формировать искусственно. В классическом эксперименте участникам давали сперва прочитать текст, а потом просили распределить фотографии лиц на грустные и веселые. Те, кому достался мрачный текст, выделяли больше лиц, выражавших грусть.

Зубная боль, например, заставляет все видеть в мрачных тонах, а съеденная шоколадка – наоборот

Счастливчики, получившие страничку с описанием чего-то веселого, видели больше радостных физиономий. Разумеется, наборы предложенных изображений были одинаковыми.

Модификаторы восприятия могут быть самыми разными. Зубная боль, например, заставляет все видеть в мрачных тонах, а съеденная шоколадка – наоборот.

Тем не менее, мы по-прежнему продолжаем верить собственным глазам. Причем больше, чем, например, слуху. «Можете мне не верить, но я сам слышал, как об этом рассказывали», – старая шутка. «Я видел это своими глазами», – что-то вроде клятвы, заверения в правдивости. Поэтому видеореклама эффективнее всех других ее видов. Человечество уже привыкло к тому, что рассказать можно что угодно, а вот кино со спецэффектами – штука новая с эволюционной точки зрения, мы подсознательно «ведемся» на движущуюся картинку как на правдивую.

Вспомнить кое-что

Тот же механизм достраивания действует – возможно, даже с большей силой – при формировании воспоминаний. В голове хранятся не целые «кинофильмы» и «аудиозаписи», а ключевые кусочки, реперные точки, по которым мозг воссоздает целостную картинку. Дело то ли в экономии места «на жестком диске», то ли в том, что сам процесс записи идет кусками, а не постоянно.

Но мозг (подсознание, если угодно) пускается и на более изощренные уловки

Даниэль Канеман в книге «Мышление быстрое и медленное» рассказывает об исследовании воспоминаний о перенесенной боли. Упрощенно говоря, исследуемые сначала отвечали на вопрос «Насколько больно прямо сейчас?», а спустя некоторое время – «Насколько больно было тогда?». Показания не совпали. При воспоминании играли роль не интегральные болевые ощущения, а только пиковое их значение и финал (формула Штирлица «Запоминается последняя фраза» – примерно об этом же).

Мозг может заниматься самооправданием
Мозг может заниматься самооправданием. Shutterstock

А еще мозг может заниматься самооправданием – «Да, я его ударил, но он сам виноват, потому что он сначала…» И через пару дней уже сформируется четкое и ясное, как кинофильм, но ложное воспоминание о том, как «он сначала…»

Так что же делать? Принимать во внимание все эти механизмы и учиться с ними работать. Лиза Фельдман Баррет в книге «Як народжуються емоції» пишет: «Сообщения очевидцев – возможно, наименее надежное доказательство из всех возможных. Воспоминания – это вам не фотографии, это моделирование».
По ее словам, в некоторых штатах судьи и даже присяжные «теперь получают инструкции, которые пошагово и в деталях – на базе многих лет психологических исследований – поясняют все механизмы, из-за которых память в свидетельствах очевидца может подвести. Они читают, как воспоминания конструируются и сливаются с убеждениями, … как инструкции юристов и полиции могут внести элемент предвзятости, как убежденность не имеет отношения к точности и как стресс может ухудшить память».

 

Читайте также Как дружить с головой: 5 книг от нейропсихолога Ника Чартера

Поделиться: