Невидимое сердце рынка: «Экономика добра и зла» Томаша Седлачека

Hoodedutilitarian.com
Кто был первым экономистом в мире, почему добродетельность порождает безработицу и как Бибилия повлияла на современную экономику – короткий пересказ книги советника Вацлава Гавела

Какое отношение к современной экономике имеют древнегречекий полководец и писатель Ксенофонт, Ветхий Завет и философ Бернард Мандевиль? Про это можно узнать из книги Томаса Седлачека «Экономика добра и зла. В поисках смысла экономики от Гильгамеша до Уолл-стрит».

Томаш Седлачек был ведущим макроэкономистом Чехословацкого торгового банка и членом Национального экономического совета Чешской республики. С 2001 до 2003 года он работал экономическим советником Вацлава Гавела — последнего президента Чехословакии и первого президента новой Чехии. А в 2006 году Йельский экономический журнал назвал Седлачека одним из пяти лучших современных экономистов.


«Экономика добра и зла» – что-то вроде покушения на современную экономическую науку. В частности, Седлачек тонко подмечает разницу между двумя аспектами деятельности профессионального экономиста. Когда тот теоретизирует, ему следует забыть о реальном мире и пользоваться умозрительными моделями. Если же речь идёт о хозяйственной политике, ему приходится «отбросить ненужный сложный теоретический аппарат и говорить исходя из опыта».

Главная же беда экономики, по мнению Седлачека – она не учитывает человека, его душу и особенности поведения.

«Экономика добра и зла» построена в форме путешествия по истории человечества. Седлачек рассматривает мифы, религиозные системы или известные научные труды и делится своими экономическими рассуждениями и ассоциациями. Получается пёстро, но интересно.

«Эпос о Гильгамеше»

Самая старая шумерская версия «Эпоса о Гильгамеше» датируется 2150-2000 годами до нашей эры. Седлачека в ней занимают противопоставление и взаимосвязь цивилизации и природы. А ещё – стремление сделать из человека робота, не отягощённого любовью, дружбой, тягой к искусству. Гильгамеш в легенде строит стену, и ему мешают стремления работников тратить свое время и энергию непродуктивно – например, на общение с семьями.

Древняя Греция

Эллада породила первого экономиста в современном смысле — Ксенофонта. Именно он впервые заговорил о пользе разделения труда и о стимулировании инноваций.

Эллада породила первого экономиста в современном смысле — Ксенофонта

Кроме того, в Античности возникли эпикурейцы, ставящие удовольствие превыше всего (аналог увеличения предельной полезности), и стоики, для которых рецепт счастливой жизни – снижение спроса, а не увеличение предложения.

На труды древнегреческих философов обожали ссылаться экономисты Нового времени, хотя Платон и Аристотель друг другу во многом противоречат.

Ветхий Завет

Именно Ветхий Завет подарил нашей цивилизации понятие прогресса взамен бесконечного круговорота. Кроме того, древние евреи видели смысл в накоплении сокровищ на этом свете и учились с ними обращаться. Экономический успех в ветхозаветном учении воспринимается часто как проявление Божьей благосклонности.

Unrealitymag.com

Христианство

Полное отрицание экономических благ часто воспринимается как атрибут христианства. Между тем, из 30 изложенных в Новом Завете притч 19 имеют экономический или социальный контекст: о вдове, потерявшей монету, о зарытых в землю талантах. Слово «искупление» изначально имеет экономический корень.

Христианство активно пропагандирует прощение долгов и грехов (на древнегреческом это было одно слово) и спасение грешников. Седлачек приводит аналогию: сегодня государство расплачивается за обременённые чрезмерными долгами банки и фирмы, выступая в роли спасителя и искупителя.

Адам Смит и Бернард Мандевиль

Считается, что именно экономист Смит был автором идеи «невидимой руки рынка». На деле создателем этой концепции должен считаться поэт Мандевиль. Он утверждал, что чем порока больше, тем больше материала он даёт для генерирования общего блага.

Чем порока больше, тем больше материала он даёт для генерирования общего блага

В поэме «Возроптавший улей» пчелиный бог превратил всех порочных пчел в добродетельных. В итоге потеряли работу кузнецы, потому что исчез спрос на тюремные решётки.

Пропали обжорство и тяга к богатству – и земледельцы, сапожники и портные оказались не у дел. Смит же Мандевиля активно критиковал, выступая за сочувствие как основу общественного процветания. Правда, он допускал себялюбие как доминантный мотив, связывающий совершенно незнакомых людей.

Кант, Кейнс и современная физика

В финальной части книги Седлачек много говорит об этической составляющей человеческой жизни, которую экономисты (в отличие от Иммануила Канта) оставили за скобками.

А ещё – о попытках превратить экономику в некое подобие физики с её мощным математическим аппаратом и предсказательной силой. Автор считает, что попытки эти ведут не туда. И ссылается на отцов-основателей.

Например, один из творцов математической экономики Альфред Маршалл почти сто лет назад подчеркивал: «Используй математику, как стенографию, а не в качестве инструмента анализа».

И даже один из самых авторитетных экономистов в истории Джон Мейнард Кейнс в своё время «прилагал усилия к тому, чтобы вернуть понимание экономики как науки общественной и критиковал характерный для неоклассической экономики сциентический подход, стремящийся уподобить её точным естественным наукам».

Поделиться: