«Манарага» Владимира Сорокина: попытка автобиографии

15min.lt
Критик Евгений Стасиневич – о новом романе одного из самых одиозных авторов современности

Вторая исламская революция закончилась, с моджахедами покончено лет 30 назад. Европа приходит в себя: где-то феодализм и новое Средневековье, где-то почти так же, как сейчас – бандиты, элиты, олигархи. Но есть момент – победил цифровой мир, и человечество перестало печатать книги. Совсем. Те, которые не выбросили – а это процентов десять – стали раритетами.

И возник book’n‘grill: если у человека много денег, он может заказать себе устриц под пармезаном на «Мертвых душах», осьминога на Еврипиде или форшмак на Шолом-Алейхеме

Профессиональные повара «почитают» (любимый уже приём Сорокина – важные слова-маркеры выделять курсивом) для вас: будут своими мечами-эскалибурами переворачивать страницы на жаровне, пытаясь сжечь книги максимально, чтоб не осталось «головешек». А трапезники с прекрасно приготовленным блюдом получат и частичку идей, на которых его приготовили. Главный герой – 33-летний Геза, сын белорусского еврея и русской татарки, романтик, который занимается любимым делом: колесит по миру, укрывается от властей и покупает «полена».

davisefranceschini.it

Перед нами мир, знакомый по роману «Теллурия» и частично по «Дню опричника» – недалёкое будущее. В чём-то страшное, где-то комичное. Из нововведений Сорокина: «умные» блохи, которые контролируют психоэмоциональное состояние, информируют и оберегают.

Долгое время сюжета как такового нет: Геза, чья специализация «русский гриль», вспоминает юные годы (текст – дневник за месяц) и готовит. Перед читателем проносится череда сцен-гэгов: вот оперные певцы заказывают обед на «Романе с кокаином» Агеева, вот еврейская семья в честь дедушки просит приготовить фаршированную куриную шейку на Бабеле, а вот мужчина, живущий и пишущий «под Толстого», желает морковных котлет, поджаренных на своей же рукописи.

Действие начнется ближе к середине и так небольшого романа, когда всплывёт огромная партия первого издания «Ады» Набокова, и цех поймет, что это не просто фальшак, а продукт нового поколения. На Урале, в горе Манарага, запустили молекулярную машину по точному воспроизведению в огромных количествах главных книг мировой литературы. Существование Кухни под угрозой, среди сплочённого братства завелась крыса. Добавится экшн и шпионский детектив, но суть не в этом.

Это такой Сорокин-soft – узнаваемый, но очень «разбавленный»

«Манарага» – десятый роман Сорокина за почти 40 лет творчества. Книгу легко можно рекомендовать неофитам, это такой Сорокин-soft – узнаваемый, но очень «разбавленный»: почти нет секса, мало наркотиков, крайне мало языковых экспериментов.

Традиционно присутствует большое фантастическое допущение – и оно держит всю книгу. И держит хорошо. Писатель здесь – не столько enfant terrible новой русской литературы, сколько рассказчик занимательной и в чём-то даже свежей истории. Уже после «Дня опричника» было понятно, что Сорокин теперь хочет нравиться максимально широкой публике. Вот и следующий шаг.

Конечно, идея, что культура погибнет, будучи повержена массовым (вос)производством, совсем не нова: ХХ век только об этом и думал. Но здесь важна аранжировка – и Сорокина выручает его фирменная ирония и особый стиль.

Кстати, о последнем: в романе присутствует некоторое количество стилизаций – в диапазоне от Толстого и Булгакова до Прилепина и массовой литературы

Таким образом – через фигуру повара-ценителя – Сорокин выстраивает свой литературный канон: кому поклоняться, а над кем насмехаться («Нет, на таком не жарю… предложи македонцам, у них в горах есть клиентура на постсоветский валежник»). Так талантливый художественный радикализм превращается в почти политический консерватизм. Но чему здесь удивляться – писатель всегда верил в большую литературу, даже когда подрывал её изнутри: уж очень хотелось посмотреть, как эта классика сделана. Сорокин подобных интенций никогда не скрывал, просто мы могли видеть что-то иное.

online-knigi.com

Но главное тут в другом. Перед нами – символическая автобиография, и странно, что это настолько неочевидно толпам ярых фанатов и проницательных критиков. Ведь кто такой сам Владимир Сорокин, как не повар, который на протяжении десятилетий готовил нам то на производственном романе («Норма»), то на диссидентской прозе («Тридцатая любовь Марины»), а то и на всём корпусе русской классики («Роман»)? Разбирал храмы на брёвна – и жёг костры для дивных литературных трапез. Другой вопрос, что вкусы у людей разные, и у многих от Сорокина возникла стойкая изжога. Геза, талантливый и принципиальный, – почти автопортрет автора.

Перед нами – символическая автобиография

И время таких мастеров сегодня – по Сорокину – заканчивается: высококачественные подделки вытесняют искусство: «незаконное», но искреннее. Настоящее.

У Гезы на протяжении романа периодически болит плечо – травма с детства. У Сорокина тоже что-то болит: писатель переживает за судьбу русской словесности. Но, кажется, он вместе с героем принял решение остаться в этом пространстве: не уехать в страну забытья, а досмотреть фильм до конца. Одурманиться, одурманить нас, но всё же остаться.

Молодежь наглая и беспринципная, технически нахваталась, но от этого лишь противней

Из пистолета в них не попадёшь, придётся инкорпорироваться в цех.

Развлекать, пусть и с фигой в кармане. Пусть даже и на правах патриарха, да разве для «этих» есть что-то святое? Тем более, что сам Сорокин долго и упорно учил сбрасывать с постаментов. Просто теперь это касается и его – статус такой, ирония истории. «Манарага» – книга грустная, но честная, книга не о литературе – о себе. Вот поэтому Сорокин и остаётся большим писателем, именно поэтому он – последний романтик.

Поделиться: