Как язык влияет на мировоззрение: будущее впереди и позади

73
Shutterstock
О разнице между восприятием цвета, пространства и времени и популярных, но сомнительных гипотезах

Американский журналист Малкольм Гладуэлл известен своими социологическими теориями, которые постоянно поднимают волну критики. Одна из таких накрыла его в 2008-м после публикации книги «Гении и аутсайдеры» (Outliers), которая стала бестселлером The New York Times. В ней он вспоминает Boeing 747 южнокорейских авиалиний Korean Air, разбившийся в 1997 году, и среди причин катастрофы называет культурные и языковые особенности, а именно жесткую иерархию между членами экипажа.

Гладуэлл пишет, что бортинженер и второй пилот намекали капитану об опасности, но из-за субординации до последнего момента не решались сказать прямо. А капитан якобы пропустил мимо ушей их ненавязчивые предупреждения.

Корейскому языку действительно присуще соблюдение дистанции и демонстрация уважения к собеседнику с помощью определенных форм обращения. Но, по мнению автора блога «Спроси у корейца», Гладуэлл преувеличивает (как кореянка, которая, услышав, что американская культура более толерантна к одежде, обнажающей определенные участки тела, отправилась на прогулку по Таймс-сквер голышом, отмечает он).

Малкольм Гладуелл
Малкольм Гладуелл. commons.wikimedia.org

Есть несколько важных деталей, о которых говорится в «Гениях и аутсайдерах». История действительно увлекательная и динамичная. Но реальность сложнее.

Во-первых, капитан был как минимум на десятилетие моложе бортинженера. А корейская культура отличается пиететом к старшим, что прибавляет веса их словам. Во-вторых, и бортинженер, и второй пилот были выпускниками гораздо более престижного вуза, чем капитан, что должно было придать им уверенности.

То, как культурные, и в частности языковые особенности влияют на наши решения, – предмет ожесточенных дискуссий и спекуляций. Преподаватель поведенческой экономики Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Кит Чен даже как-то пошутил, что его работа заключается в том, чтобы выдвигать всевозможные экстравагантные гипотезы.

Мы воспринимаем будущее непостижимым, поэтому не слишком мотивированы думать о завтрашнем дне

Поэтому он сравнил благосостояние носителей языков, где грамматически отделяется настоящее от будущего (английский), с носителями языков, использующих одну и ту же конструкцию для обоих времен (мандаринский).

Вывод: китайцы охотнее откладывают средства в течение года и уходят на пенсию с большим запасом, менее склонны курить и чаще используют презервативы. Чен объяснил это тем, что когда мы говорим о будущем как о чем-то отдаленном от настоящего, то и воспринимаем его каким-то непостижимым, поэтому не слишком мотивированы думать о завтрашнем дне и последствиях того, что делаем сейчас. Правда, широкий круг академиков обвиняет Чена в манипуляции статистикой (классический аргумент: корреляция не доказывает причинность).

Так зависит ли наша способность интерпретировать вещи от слов, которыми мы их описываем? Здесь следует присмотреться к тому, над чем работают антропологи и нейролингвисты.

Мост элегантный или выносливый?

Язык меняется. К примеру, до 1733 года в английском не было цвета pink. Во времена Шекспира это слово использовали для обозначения цветка Dianthus (гвоздика). Японцы на протяжении многих веков считали зеленый оттенком синего и придумали для него отдельное слово уже после Второй мировой, когда возникли тесные отношения с Западом.

У нас есть слова «голубой» и «синий» для обозначения различных оттенков того, что у англичан описывается словом blue.

Видение мира может у носителей разных языков отличаться
Видение мира может у носителей разных языков отличаться. Shutterstock

Ученые исследовали мозг людей, которые используют два слова, и увидели, что у них он активнее реагирует на переход между темным и светлым, ведь речь идет об изменении категорий.

Все это кажется захватывающим Лере Бородицки – профессору психологии Стэндфордского университета, которую журнал Utne Reader в 2011-м включил в рейтинг 25 ведущих мыслителей. Она является соавтором теории лингвистической относительности, согласно которой наш язык влияет на то, как мы мыслим. Несколько ярких кейсов:

1

Финский язык гендерно нейтрален. Существительные, как правило, не имеют рода. Ученые Университета Мичигана в 1982 году решили выяснить, как это сказывается на гендерной идентичности финских малышей. Результаты показали, что они почти на год позже начинали осознавать свой пол, чем дети, которые говорили на иврите – гендерно окрашенном языке.

2

Род слова, как отмечает Бородицки, может влиять на признаки, которые мы ему приписываем. Если попросить немца подобрать прилагательное к слову мост, которое в его языке женского рода, немец, скорее всего, скажет, что он красивый или элегантный. Испанец более склонен назвать его выносливым или длинным.

3

У представителей племени пормпураав из Австралии, нет понятий «право», «лево», «вперед» или «назад». Когда они говорят о расположении, используют стороны света («Не мог бы ты подать мне кувшин, который на северо-востоке от тебя?»). И приветствуют друг друга они фразой «Куда идешь?», в ответ на которую нужно указать конкретное направление («Далеко на юго-запад. А ты?»). Поэтому пормпураав очень хорошо ориентируются в пространстве, даже когда оказываются в незнакомом месте.

Языковое разнообразие – свидетельство гибкости человеческого разума
Языковое разнообразие – свидетельство гибкости человеческого разума. Shutterstock

4

Мы воспринимаем время линейно. Худшее – позади, лучшее впереди. В языке боливийских индейцев аймара все наоборот. Когда они говорят о прошлом, то указывают вперед: прошлое перед ними, его видно, потому что оно известно, а что будет дальше, никто не знает, поэтому будущее в их представлении наступает сзади.

Для нас важен прогресс, за который, конечно, приходится платить природными ресурсами, а есть культуры, сосредоточенные на сохранении того, что они имеют, и это делает их чуткими к окружающей среде, считает Бородицки.

Аборигенов несправедливо называют примитивными

Изучение их обычаев дает нам возможность посмотреть на себя по-другому. Экологи понимают, что у них есть чему поучиться.

Языковое многообразие – отражение того, насколько гибким является разум человека. Всего насчитывают 6-7,5 тыс. языков, и каждый из них – отдельная и самобытная версия мира. Но около половины их, по прогнозам ООН, могут исчезнуть уже к концу века.

О том, на каких языках будет говорить наша цивилизация и почему так непросто создать универсальный язык, – в следующей публикации.

Поделиться: